Особенности национальной модернизации

Слово «модернизация» становится символом российской государственной политики. О том, что все усилия власти должны быть подчинены общей стратегии модернизации, говорилось и в ставшей знаменитой статье президента РФ Дмитрия Медведева «Вперед, Россия!», и в прозвучавшем осенью 2009 года президентском послании Федеральному собранию, и на состоявшемся позже съезде партии «Единая Россия».

Правда, на партийном съезде одновременно отмечалось, что идеологией «Единой России» является консерватизм, но тут нет никакого противоречия: спикер Государственной думы и глава Высшего совета партии Борис Грызлов специально разъяснил: «Российский консерватизм — открытый консерватизм... Нашу идеологию можно выразить и в таких простых словах: мы создаем новое и сохраняем лучшее! Российский консерватизм — это та идеология, которая ведет не назад, а вперед. Поэтому девиз «Россия, вперед!» — это руководство к действию для российского консерватизма». Руководитель центрального исполкома «Единой России» Андрей Воробьев также выступил с заявлением, что модернизация и консерватизм не противоречат друг другу. «Мы ни в коем случае не должны разбалансировать систему и раскачать ее слева и справа. Только системный, тщательно выверенный подход, логичные шаги в том или ином направлении модернизируют ту или иную сферу нашей жизни», — заявил глава партийного ЦИК.
Еще в начале 2009 года было определено пять приоритетных направлений модернизации экономики страны: повышение энергоэффективности и ресурсосбережения (включая разработку новых видов топлива); медицинские технологии; современные информационные технологии и программное обеспечение; ядерные технологии, а также телекоммуникации и космическая отрасль (включая систему ГЛОНАСС и программы развития наземной инфраструктуры).
Кроме того, для реализации модернизационной политики уже создается организационная инфраструктура. Существует даже версия о создании специального «министерства модернизации». Правда, сообщение об этом пока исходит не от официальных кругов, а от независимых экспертов: о возможности его создания заявил генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций Дмитрий Орлов. По его словам, необходимо создать новое сверхминистерство, которое будет заниматься модернизацией России по примеру аналогичного японского ведомства. Однако Орлов отметил, что это суперминистерство не должно дублировать полномочия других. Это должно быть новое ведомство с широчайшими полномочиями. Цель данной структуры власти — создать в России новое индустриальное общество и перезапустить национальную промышленность для производства конкурентоспособных товаров.

Группа экспертов во главе с депутатом Госдумы Ильей Пономаревым, написавшая доклад «Модернизация Россия как построение нового государства», пошла еще дальше, заявив о необходимости параллельной модернизационной вертикали власти и, соответственно, новой модернизационной элиты. Как заявил один из авторов доклада, президент Института национальный стратегии Михаил Ремизов, новая элита по своим ценностным установкам должна существенно отличаться от «верхушки» эпохи «утилизации советского наследства». Регулярная российская бюрократия, замыкающаяся на правительство РФ, не сможет заниматься модернизацией страны. Поэтому необходимо создать параллельную модернизационную вертикаль власти, которая будет осуществлять этот процесс. Вертикаль, по мысли экспертов, должна подчиняться непосредственно президенту РФ и включать в себя, во-первых, чрезвычайные органы управления для решения неотложных проблем — беспризорности, оргпреступности и т.д., во-вторых, стратегические штабы по разработке и реализации перспективных программ, таких как новая образовательная модель, концепция военного строительства, трансконтинентальный транзит и т.д. «А регулярная бюрократия хороша для поддержания существующих сегодня систем», — резюмировал Михаил Ремизов.
Впрочем, пока ни «параллельной вертикали», ни даже суперминистерства не создано, главным координационным центром политики модернизации остается Комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики при президенте РФ. Комиссия была учреждена в мае нынешнего года и к настоящему времени уже рассмотрела планы действий по всем пяти приоритетным направлениям, а теперь приступает к выработке конкретных механизмов их реализации.
Как правило, заседания комиссии проходят не в Кремле, а на площадке предприятия, НИИ или вуза, занимающегося проектами в рамках одной из приоритетных сфер. Так, во всемирно известной «Лаборатории Касперского» обсуждались вопросы развития программного обеспечения, в Российском федеральном ядерном центре в Сарове — проекты в сфере ядерных и стратегических информационных технологий, а в Покрове, где находится фармацевтическая компания «Лекко», — развитие фарминдустрии и медицинской техники.
Эксперты, анализирующие деятельность президентской комиссии, отмечают, что ее значение увеличивается, что она превращается в структуру, «раздающую» поручения другим министерствам и ведомствам. Комиссия в определенном смысле стала для главы государства инструментом «ручного управления» модернизацией. В ее ответственности находится реализация некоторых конкретных проектов, в том числе повсеместная замена ламп накаливания на энергосберегающие и создание 50 видов новых типов медицинских препаратов для лечения сердечно-сосудистых патологий и онкологических заболеваний. Для этого комиссия располагает собственным бюджетом в размере 10 млрд руб. — по 2 млрд на каждое из пяти приоритетных направлений (энергосбережение, телекоммуникации и т.д.). Расширение значения комиссии выражается еще и в том, что к ее деятельности в настоящее время подключены такие институты развития, как Внешэкономбанк и госкорпорация «Роснано». «Институты развития, которые контролируются государством, и институты развития, которые у нас контролируются частными компаниями, образовательные структуры, фонды поддержки научной, научно-технической и инновационной деятельности — все они должны обеспечить именно эту непрерывность инновационного цикла (это, наверное, сегодня очень важная задача), а правительственная комиссия по высоким технологиям и инновациям — четкую координацию этой работы», — заявил Дмитрий Медведев.

Директор Института проблем глобализации Михаил Делягин считает, что, подключая к работе комиссии исполнительную власть и институты развития, президент преследует вполне конкретную цель. Дело в том, что глава государства не может дать прямого поручения тем же госкорпорациям, как некоммерческим организациям, осуществлять те или иные модернизационные проекты. Зато это может сделать правительство — через своих представителей в советах директоров этих компаний. Вместе с тем политолог усматривает в этом процессе одну любопытную тенденцию. По его словам, одно дело, если президентская комиссия сохранит совещательный статус. И совсем другое, если она начнет давать поручения министерствам и ведомствам и требовать исполнительской дисциплины. «Тогда она станет зародышем исполнительной власти и постепенно превратится в параллельное правительство», — предсказывает Михаил Делягин. Таким образом, существует вероятность, что мечты экспертов о «модернизационной вертикали» сбудутся.
Впрочем, и существующие сегодня структуры вполне способны проводить модернизационную политику. На разных этапах в Госдуме в настоящее время находится 40 законопроектов,  разрабатывающихся в целях инновационного развития экономики страны.
Ну а основной пакет предложений по модернизации мы сможем увидеть весной — такое поручение президентом дано правительству. Кроме того, до начала 2010 г. кабмину поручено разработать критерии оценки результатов внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности для решения задач модернизации отечественной экономики и ее технологического прорыва. А до 15 марта в Государственную думу должны быть внесены проекты федеральных законов, предусматривающих создание благоприятных налоговых условий для инновационной деятельности, включая установление 5-летнего переходного периода в отношении увеличения обязательных взносов на социальное страхование для организаций, осуществляющих такую деятельность. Наконец, до 30 марта должны быть разработаны меры по расширению поддержки разработчиков новейших технологий путем выделения грантов на конкурсной основе, а также упрощению правил приема на работу необходимых в Российской Федерации зарубежных специалистов, сокращению сроков выдачи и увеличению периода действия выдаваемых им виз и введению международной экспертизы при осуществлении приоритетных исследовательских проектов.
В федеральном бюджете 2010 г. на цели, так или иначе связанные с модернизацией, в частности на финансирование инновационных и инфраструктурных проектов, выделяются внушительные средства в размере 1,6 трлн руб. 240 млрд руб. пойдут на поддержку высокотехнологичных производств. Впрочем, критики правительства смотрят на эти цифры со скепсисом — и не потому, что выделяемых средств недостаточно, а потому, что вызывают сомнения направления их использования. В России может просто не найтись достаточного числа действительно передовых проектов — и причиной этого является не нехватка финансирования, а низкая производственная и организационная культура нашей экономики. На это, в частности, обращает внимание научный руководитель Института национальной стратегии, профессор Никита Кричевский. «Сегодня главная проблема — отсутствие реальных проектов, направленных на модернизацию экономики, — заявляет эксперт. — Их попросту нет. Поэтому риторика правительства о модернизации экономики все больше скатывается к демагогии. С одной стороны, есть масса проектов, которые не могут пробить себе дорогу, а с другой — бюджетные деньги и необходимость проведения модернизации. Но пока место встречи для этих двух одиночеств не проглядывается».
Теоретически таким местом встречи проектов с деньгами должны стать существующие институты развития — Внешэкономбанк, ГК «Роснано», Российская венчурная корпорация. Как заявил в конце ноября президент Дмитрий Медведев, «институты развития составляют один из существенных элементов национальной инновационной системы, и, конечно, они призваны обеспечить поддержку исследований, разработок на различных стадиях их коммерческой готовности». Однако глава государства признал, что эти институты работают разрозненно и фрагментарно, а новые идеи и разработки пока не имеют сопровождения на всех этапах инновационного цикла. Компании получают финансовую помощь чаще всего только в один из моментов их работы, причем эти разовые дотации «никак не связаны с ценностью той или иной разработки» и обычно продиктованы случайными факторами, «вплоть до личного знакомства».
Впрочем, ряд экспертов утверждает, что модернизация будет буксовать не из-за отдельных недостатков некоторых учреждений, а из-за того, что она недостаточно глубока: она не затрагивает институциональную сферу, и в силу этого правительство обречено на то, чтобы пользоваться исключительно архаичными методами госуправления.
«В атмосфере, когда нет серьезной политической конкуренции, а институт выборов как главный институт жизни в демократических государствах дискредитирован, нельзя вести модернизацию», — считает Валерий Хомяков, сопредседатель Совета по национальной стратегии.
«Все будет как всегда, — вторит ему политолог Дмитрий Орешкин. — Под разговоры про научную организацию труда и научно-техническую революцию гнил СССР. Тут дело простое: власть понимает, что нужны материальные западные технологии, но не хочет понять, что для их появления требуется социокультурная среда, которая их поддерживает. Среду создают с помощью нематериальных технологий: гарантий прав собственности, защиты от рейдерства, поддержки конкуренции, добросовестного суда и пр. Вот эти социальные технологии в отличие от материальных российские бюрократы заимствовать не хотят. Они грозят чиновникам конкуренцией и утратой насиженных мест. А инновации в неволе не размножаются…»
Немаловажно также, что инновационная сфера пока не располагает в высших эшелонах власти лоббистским ресурсом. «Первые всегда набивают самые большие шишки и несут основные риски, — говорит член комитета Госдумы по информационной политике, информационным технологиям и связи Илья Пономарев. — Но именно они получат максимальную отдачу. Пока же правительство имеет очень короткий горизонт планирования и ответственности. Поддерживать оно может что угодно, но действовать будет в интересах нефтяных компаний. Нефть конкретна — здесь и сейчас, а инновации — химера из неопределенного будущего».
Однако своеобразной гарантией того, что политика модернизации будет проводиться, является тот факт, что у России просто нет другого выхода. «Раз стране нужна модернизация, значит, дела ее плохи, — говорит президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский. — Если страна нуждается в том, чтобы, как говорит президент, подтвердить свой статус, даже создать, завоевать свой статус мировой державы, значит, у нее в данный момент этого подтвержденного статуса нет. Президент очень ясно говорит о том, что точка, в которой мы находимся, абсолютно не удовлетворительна ни в экономическом, ни в политическом отношении». И поскольку высшие руководители государства это осознают — у страны появляется надежда.

Текст: Василий Львов